кардинала

Червие, глава 7. Радуница

На дворе - Радуница.
Солнцу и алкоголю радуется какой-то пьяница.
Жалко, конечно, что сегодня не пятница.
Время до трёх выходных так бесконечно тянется.
А лента в Фейсбуке снимками с кладбищ полнится,
Кажется, похоронена вся королевская конница,
Вся королевская рать.
Как понять,
Нужны ли такие фото в Сети,
Или как минимум неучти-
Во по отношению к мертвецам?
Пока ещё каждый решает сам,

По-прежнему молчит Творец.
Но ты, в общем, и сам мертвец,
Если нету тебя в интернете.
Первыми поняли это гики и дети,
И чем дальше - тем больше людей
Попадают в сети сетей.

(Так любят писать про интернет
В одной из многочисленных провинциальных газет).

Здесь аккаунты и фото,
Сорок тысяч седых анекдотов,
Здесь порно хотят,
Здесь ищут котят,
ПВХ окна, неба и хлебушка.

А где-то невзрачная девушка
Ждет вотще
Его сообще-
Ния.
Не ты, ни я
И не он не напишут ей.

Выключаются окна уставших людей,
Лишь в ночи мигает модем,
Дарит ложную веру тем,
Кому не напишут.
Интернет - это способ сказать повсеместно
О том, что ты жив, хотя кому это интересно?

Дождь апрельский струится по крыше,
Гаснут звёзды, засыпают мыши.
клавн

Вот почему я ненавижу всё это дерьмо

Я не верю в "гражданскую журналистику" и свободных блогиров, которые скажут вам правду-матушку, которую власти и жидорептилоиды, не поднявшиеся по своей жидорептилоидской иерархии выше жалких цензоришек, которых мы, конечно, презираем, скрывают как только могут.

Я, как профессионал, ненавижу её всей душой.

У вас там вот был "мальчик с "Гамлетом"?

Вот и у нас.

Посмотрите видео милицейского беспредела, заснятого неравнодушной, смелой, ответственной гражданкой, которая, спорить готова, три раза сквиртанула в трусы от собственного неравнодушия. Посмотрите на бедного ребёнка, которого в метро скрутили несколько милиционеров, потому что им бы ведь только детей обижать. Послушайте, как жалобно, услышав хоть один чуткий голос в этой толпе жестоких людишек, мальчик стонет, что ему больно.



Никто из таких же неравнодушных граждан даже не сомневается, что налетели и затоптали просто так, из кровожадности, инъекция которой делается при выдаче табельного.

А теперь давайте посмотрим, отчего бы это кровожадные менты выщемили именно его, бедного ангелочка.



Бедный 19-летний "ребёнок" с кучей административок и уголовкой, которого не пустили пьяным в метро, который чуть не покалечил несколько человек (упасть с эскалатора - это вам не так приятно, как бассейн с шариками) и который разбил нос милиционеру. Да, кровь на полу - не бедной жертвы, а изверга. Господа, ну он же всего лишь пьяным хотел покататься, ну что вы, право, за звери.

Хорошо, что у нас есть такие неравнодушные тупые пезды свидетели, которые, блядь, нихуя не знают, что происходит (на первом видео эта пизда говорит, что "видела, как его задержали на эскалаторе", то есть, то, что он устроил там, она не видела, что он "ничего не делал"), которые, блядь, очень умные и готовы всегда сунуть сво айфон в гущу событий, и тут же рассказать о том, что случилось, был бы резонанс. А остальные радостно репостят и возмущаются, хотя тоже, блядь, нихуя не знают. Просто им нравится версия, которая совпадает с представлениями в их крошечных мышиных мозгах.

Ненавижу, люто ненавижу.
кардинала

Жизнь и воротник

Есть такой рассказ у Тэффи, а кому лень читать, вкратце расскажу - милая дама купила воротник, который начал менять всю её жизнь, от новой юбки до кавалера, усы которого пахли маринованной корюшкой.

Всю жизнь я ищу в вещах указатели и стимулы к новой жизни. Мне кажется, что есть из них какая-то, что-то эдакое, не знаю, часы, юбка, бутылка для воды, пара ботинок, рюкзак, амулет, с которым уж на этот раз всё пойдёт иначе. Эта вещь научит меня быть дисциплинированной, поможет вставать с утра - и зарядку, здоровое питание, наконец-то выучить уже хоть какой-нибудь язык, стоматолог, массажист, коты воспитанные, умытые, повязанные шёлковыми бантиками (Бене зелёный, Мэджику красный, Плюку голубой) и пьют из фарфоровых блюдечек сливки, а не размазывают свой паштет по всей доступной территории. И начнётся тогда, Петька, новая жизнь.

Иногда это не вещи, а люди, образ жизни которых, транслируемый в Интернет, кажется мне заманчивым и достойным подражания. Я подпитываюсь их рассказами и уверяю себя, что могу не хуже, а, может, и лучше, но хватает этого ненадолго.

Иной раз кое-что действительно работает - например, фига моя, серебряная, тяжёлая, но чаще всего вещи так и остаются вещами, потому что ждут от меня указаний и стимулов к новой жизни, чтобы я сама встала и что-то сделала. Непосильная задача.

И самое грустное, что время-то идёт, а я по-прежнему здесь, а идеальная жизнь где-то там, и, как ты к ней не греби новыми часами или ботинками, ближе почему-то пока не становится.
кардинала

Каминг-аут

Такое чувство, что моя жизнь стала каким-то каминг-аутом. Facebook дурно на меня повлиял - общение затягивает, и мне всё время кажется, что я говорю лишнего. Моя главная мечта сейчас - длинное, до пола, пальто, с воротником-стойкой, а под него - водолазка, и сапоги высокие, и всё это прихлопнуть шляпой, чтобы никто не подобрался, не проскользнул, не понял.

В ЖЖ лучше - тут тихо, полтора землекопа тихо копают ямки, никакой гражданской или, господи спасе, социальной активности. Болотце, в котором я могу приткнуть корень своего слабоумного красноречия и, не стесняясь, - все свои, а кое-кто так даже хуже, - болтать, о чём вздумается.

Ой-ё, никто не услышит!..

И немного физиогномики от Варяга:

- Пока [общий знакомый] был похож на пидораса, был пацан как пацан. А как женился, так стал хуесос хуесосом!
кардинала

Деньги

Зашла тут на одном небезызвестном ресурсе речь про деньги. Ессесна, нашлись те, кто выступил в белом пальто с утверждением, что в жизни это не главное, вот семья и друзья - это да, а что деньги? Что толку от этих денег, если у тебя завтра рак, а ты всю жизнь вот только и делал, что зарабатывал?

Одно из неизменно великолепных эссе Татьяны Толстой "Купцы и художники" посвящено теме денег в русской литературе. И до сих пор, хотя местами вроде бы рыночная экономика уже наступила, и поплевала, и растёрла сапогом, вечные нематерьяльные ценности остаются у нас в приоритете. Ну, духовные мы, духовные. И, если кого-то вдруг подозревают, что он продался за колбасу - или не за колбасу, а, там, я не знаю, за джинсы, за хороший автомобиль, за медицинскую, чёрт её дери, страховку, то мы его тут же осудим и покачаем головой.

Вот ведь какая генетическая память - добрым христианам любить деньги не положено. Тысячи полторы с лишним лет говорилось о божественном, о духовном, в результате чего сформировалось прямо-таки воинственное показное отношение к наличности:

Мурзавецкая. Что это ты мне даешь?


Купавина. Деньги.


Мурзавецкая. Да я и браться-то за них не люблю; как-то гадко мне в руках-то держать эту мерзость.


Купавина. Сочтите по крайней мере.


Мурзавецкая. Вот, нужно очень! Не мне эти деньги, нечего мне об них и руки марать! Коли не хватит, так не меня ты обманула, а сирот; лишние найдутся, так лишний человек за твоего мужа помолится. Ты еще, пожалуй, расписку попросишь, - так не дам, матушка; не бойся, других не потребую.


Конечно, Мурзавецкая не побрезгует обманом взятые деньги, за которые и браться-то неприятно, гадко, использовать в своих целях, но наружное соблюдено, а это главное. Потом, конечно, революция, ну а тут вообще никаких денег нет и быть не может.

Потому что жене первого секретаря райкома, учительнице математики и матери пятерых детей не пристало покупать овощи на базаре. Не дай бог люди подумают, что ее муж разворовывает народную собственность и на эти нетрудовые доходы содержит семью!

(Очаровательная совершенно книга, "Манюня" авторства Наринэ Абгарян, я долгое время её брезгливо обходила, подозревая что-то вроде Улицкой, грязнобельевой, попахивающей литературы, а напрасно).

Вот так и пришли к году 2017, где нынче ветрено и волны с перехлёстом. Вроде бы мы уже поняли, что работать и зарабатывать деньги - это совсем неплохо, более того - это хорошо. Но всё равно к богатому человеку подсознательная гегемонская ненависть тех, у кого суп пожиже, осталась: а как это он? А где это он так? Наворовал, небось. Или - программист (человек, который в представлении белорусского общества лопатой деньги гребёт и не стесняется). А если прочитать про какое-нибудь ДТП с участием автомобиля дороже "Лада Калина", так уж не сомневайтесь, что в комментариях непременно найдётся кто-то, кто обвинит владельца "жыпа" в случившемся, даже если он ехал на цыпочках и какая-то взбалмошная девица с криками "Прощай, жестокий мир!" сама кинулась ему под колёса на глазах у толпы граждан с телефонами в режиме видеосъёмки, направленными точно на место происшествия.

Потому что, в самом деле, напокупают тут.

А я вот люблю деньги, очень люблю. Не подумайте, что я бездуховная, наоборот, духовности во мне хоть отбавляй, столько, что она откладывается в районе попы, талии и наименьшей степени - груди, скотина такая, и если что, цитатой из божественного припечатаю насмерть. Но как не понимать, сколько свобод и прекрасных возможностей открывается за их шуршащими телами.

Что такое наличные?

Это походы на рынок со всякими мясами и овощами, любовно выбранные куски вырезки, пакет тугих шампиньонов, а ну и плевать, что они типа "ненастоящие", и пучки зелени. Вот я это добро нарублю меленько, крепко приперчу, специй из кулёчков от улыбчивых узбеков нахуярю, перемешаю с маленькими такими, обжаренными кусочками мяса. И на драники, щедрой рукой, горкой. И сметанки со свежей петрушкой - серебристая монетка, блеснув, перешла в руки аккуратной старушки, ой, дочка, возьми два пучка за рубль, а то домой пора - и приятного, как говорится, аппетита.

Это все пальто, платья и сапоги в мире, а больше мне ничего не нужно, разве что пара-другая чулок и бельишко красивое, ну, и, может, браслетик. Свобода примерки и выбора, уродующие зеркала в примерочных и обиднейшие "мне на размер больше...", но в конце концов, платьице-то сидит, и тоскливые ноли в глазах супруга постепенно сменяются восхищением и - "Бери!"

Это, в конце концов, самое что ни на есть духовнейшее времяпрепровождение с чашкой кофе и какой-нибудь замысловатой булкой, наделённой званиями и титулами для наценки, и капелькой джема для убедительности, в кафе с видом на. Или бар, пятёрка, виски - и сиди у стойки, попыхивая сигаретой, не снимая плащ, сам себе нуарный детектив в потёртой обложке.

Наконец, это страховка на случай, если вдруг. А если среди ночи с кошунчиком неладно, не дай бог, конечно? Бегом, в охапку, на такси, к доктору, самому лучшему, доктор, что с ней? Почему мурчит тише, отчего хвост печален? Что значит, объелась? Не обманывайте меня, доктор, скажите страшную правду. Зачем вы так смеётесь, вы не щадите моего котеринского сердца.

Про большее я вообще молчу. Может, какой-нибудь Абрамович смотрит на всё это по-другому, может, на определённой ступени ты теряешь любовь к шампиньонам, а грибы можешь воспринимать, только если при тебе их отыскала специально обученная свинья, и чтобы повар, из французов, тут же их приготовил с какими-нибудь швейцарскими сливками - корову прямо в самолёте доили - и подал на блюде, а ты попробовал серебряной ложечкой, вздохнул и отставил. Не естся. Другого душе хочется...

Если я когда-нибудь попаду на этот уровень рая, я не только расскажу, как там, но и поделюсь с вами, честно.

А пока - спасибо и за "хлеб наш насущный даждь нам днесь!", и за денежку, за денежку тоже. А уж духовности нам и так не занимать.
кардинала

Мне под кожу бы, под кожу мне

А я сегодня исполнила давнюю мечту - купалась с дельфинами в бассейне, под присмотром инструктора. Инструктор - человек редкостного спокойствия (когда я нервничаю, я туплю) и сообразительности (когда купание закончилось, он сразу понял, кого нужно доставать из бассейна, а кто всё-таки дельфин). Впечатления, я вам доложу, восхитительные.

Во-первых, дельфины умные и ласковые, как котята. Ему чешешь пузико, силиконовое такое на ощупь, а он радуется. И когда держишь их двоих за плавники, а они выгребают, тоже делают это радостно: "Ура, пацаны, плаваем!" А ты ничего не делаешь, только держишь гладкие серые плавнички и рассекаешь, как Владычица Морская, и Золотая рыбка у тебя на посылках, и чёрту морскому свинтили рога. А вода лёгкая, солёная, и ты мчишься по этой воде, заряжаясь от дельфинов древней морской энергией, и плыл бы так и плыл.

А ещё мы видели много интересного в зоопарке. Три тысячи лет я не писала фотоотчёты в ЖЖ, так что, как это делать, - а, может, и не помним, но будем вспоминать!
Collapse ).
кардинала

Радуница

В детстве Радуница была праздником.

Почти каждый раз стояла хорошая погода, и радостной утренней новостью звучало то, что мы едем на кладбище. Это значило: джинсы, кроссовки, лёгкая куртка из тех, что не очень жалко запачкать, если вдруг краска. Это значило: ветошка, ржавые грабельки и тяпка, которыми, может, били по голове не желающих участвовать в продразвёрстке, а, может, наоборот, самых первых комсомольцев и активистов. Это значило: бутерброды, свежий, весной разящий огурец и какая-нибудь сладкая вода для меня, что уже само по себе огромный праздник.

Небольшое отступление: на один из дней рождения мне подарили деньги, которые я бережно хранила дома, а потом мы зашли в магазин игрушек, случайно, и там была небесной красоты бело-розовая яхта из Лего с лукавой лего-брюнеткой, и я взяла у отца в долг нужную сумму, и мы её купили, pendant моему лего-рыцарю на лего-лошади, и ещё осталось на двухлитровую бутылку Sprite, и до сих пор это самая выгодная сделка в моей жизни.

А рыцарь и яхтсменша были счастливы, пока не появился харизматичный лего-пират с запасом пластиковых монеток, и всё стало сложно. Но это уже совсем другая история.

А мы вернёмся к старому маршруту. Обычно у родителей было хорошее настроение, мы не так уж часто выбирались вместе, а тут всё совпадало. И мы о чём-то говорили, шутили, будто ехали на пикник, хотя в определенном смысле так оно и было. Доехав до нужной остановки, тщательно выбирали цветы, обычно нарциссы и тюльпаны, по четыре штуки на брата, а иногда, если дела шли хорошо, то и по всё восемь.

Сначала была ржавая ограда, сетка-рабица (я не знаю, как она правильно пишется), в которой кто-то заботливо проделал большую дыру, потому что ворота ограды часто были закрыты. В мир мёртвых мы попадали таинственным, полупреступным путём, и это казалось логичным.

За оградой было так красиво, и тише становились шумы дороги. Мы проходили известным, проторенным путём - за столько лет кажется, будто мы одни и вытоптали эту тропинку. Бабушкина могила обычно по весне зарастала или была забросана сухими листьями, цветочница требовала покраски. Куртки и сумки вешались на соседнюю ограду, но там не обижались - давно уже никто сюда не приходил, к Екатерине К., покинувшей этот мир в 50-х, и её могила всегда была покрыта зелёным ковром какой-то травки с вкраплениями синих, белых или жёлтых цветочков. Минута молчания у входа в другую, ещё более маленькую оградку - внутренний круг для самых близких - и начинались работы.

Папа неловко, кривовато красил цветочницу, перебарщивая с серебрянкой, и её потёки оплывали на землю. Мы чистили могильный камень, протирали медальон - не знаю, о чём думала мама, когда мыла фотографию незнакомой, ушедшей в далёкое прошлое свекрови, от которой остались только журнал "Работница", на страницах которого она стоит в обнимку с белорусским классиком, фарфоровый медведь да вот ещё мой батя, не лучшее из наследий. Потом мы шли за водой.

Это было главной, на мой взгляд, частью визита. Как интересно! Из среднестатистической, для небогатых, зоны с гранитными серыми памятниками - прямоугольными или со скосом - и железными крестами с поблекшими табличками мы проходили мимо холма, на котором в 90-х вспучились вдруг гроздья чёрных мраморных надгробий, свободных, без ржавых заборов, которые начали перекашиваться с тех пор по всему Кальварийскому, будто стыдясь своей "совковости", - лишь с небольшим мраморным же бордюром; дико дорогих по тем временам, да и сейчас не очень-то. Проходили мимо большой стеллы, под тяжестью которой лежал безвременно почивший сын одного из преподавателей журфака, быть может, уже тоже почившего, хотя стелла, дорожка к ней, живая изгородь - места могил на шесть, страшно подумать, какие деньги - и сегодня аккуратные и ухоженные, с белыми пластиковыми цветами в мраморных вазах.

Вверх по горе начинался ещё более престижный участок, с вычурными памятниками, полународными, полузаслуженными, симпатичный на граните П.Ю., память чьей-то мамы, и в итоге приходишь к церквушке, возле которой сгрудились старые полуразрушенные склепы с глухими окошками. В них очень страшно и очень сильно хотелось что-нибудь рассмотреть.

Но это было невозможно, и мы просто набирали из старой колонки, очередь невеликую отстояв, воду в бутылку и банку для цветов, а обратно шли совсем другой тропой, через глубокое прошлое, - мшистые могилы, почти ушедшие в землю, старинные мраморные надгробия с маленькими - если только приглядеться - черепами как символами воскрешения, и моими однофамильцами на табличках. Таинственная и сладко мистическая тропа старинных могил вскоре снова разбавлялась простыми советскими захоронениями - серо, прямоугольно, гигиенично, кое-где торчит весёлая ромашка или куст пластиковых маргариток.

Библиотека колумбария вдоль стен тогда только наполнялась...

Конечно, не на всех кладбищах было так красиво и интересно. На Северное, где был похоронен мой дед, у меня давняя и тяжёлая обида. Меня взяли туда ровно один раз, из чего запомнились какие-то космические ряды однообразных камней, а ещё - как не разрешили взять с, видимо, детской могилы куклу для поиграть - обычную пластиковую куклу, ноги-руки врастопырку, тупая башка. И эту обиду я не забыла со временем, не спрятала в глубинах подсознания, а вспоминала даже тогда, когда мы возвращались с водой обратно на "хорошем" кладбище.

К тому времени цветочница уже сохла, пара капель серебрянки застывает на свежей маргаритке, а мы переходили на скамейку за могилой, где разворачивались бутерброды и откупоривалась газировка. Я хрустела особенно вкусным огурцом и размышляла о всяком: например, о том, если грянет война, если не будет никакой еды - нужно ли нам будет выращивать, скажем, картошку прямо здесь, в малом, но собственном наделе. И можем ли мы в таком случае захватить ещё Екатерину К., раз уж других желающих нет. Мысль о том, что люди будут выращивать овощи именно здесь, каждый на своей делянке, казалась вполне логичной, ведь другой земли у нас не было. А ведь и ночевать пришлось бы здесь, чтобы охранять урожай. Мысль не то что бы пугала, но лишних хлопот не хотелось. Я поделилась этой мыслью с мамой, и она сказала, что мы можем поехать к бабушке, у которой есть дом с огородом. А ведь и правда. Кладбищенское огородничество откладывалось до худших времён.

Прощаясь, стояли у памятника, взрослые - грустные, я нет, но с серьёзным лицом, потому что осознавала настроение момента, и мы возвращались в мир живых, где всё уже казалось намного ненастоящим. Потом шли бытовые заботы, отдых, но до самого вечера день тоже был будто ненастоящим.

Теперь я хожу через кладбище каждый день, если погода хорошая. Здесь всё так же нарядно и уютно, только кое-что изменилось: например, на бабушкиной могиле уже не серый камень, а красный полированный гранит, потому что мама любила красное. Под общей фамилией - место, чтобы потом добавить ещё одного человека. Кто успел, тот и сел. Цветочница сменилась плиткой с мелким гравием, так что сажать картошку в случае чего тут уже не придётся, если только захватить всё-таки Екатерину К. А другого варианта и нет, потому что бабушкиного домика с огородом тоже уже нет.

И всё-таки​ лёгкое чувство праздника, торжественности, ожидания чего-то хорошего по-прежнему ненадолго входит в душу, когда я прохожу здесь. И это лучшее, что можно знать о загробной жизни.
кардинала

Червие, глава 5

Она его встретила
На пороге тысячелетия
Бесконечной старости.
Чувства печали и ярости
Хороши на молодых лицах.
А нам остаётся только напиться,
Да херово поутру просыпаться.

Она пыталась пытаться.

Нехитрый набор для обольщенья мужчин:
Дешёвый крем от едва заметных морщин,
Сгон веса.
Трусики, чёрные, с бантиками - конечно, с Алиэкспресса.
Нет повода позвонить, пригласить, поговорить,
На прямой вопрос - вежливое "Может быть".
Ыть.

Сердце другого - скала, без уступа, обрыва, отвеса,
Нет общих знакомых, мест, соцсетей, интересов,
Она по сердцу скользила, как по обледеневшей крыше,
Над которой сияет луна.
Она влюблена.
А он - не напишет.

Она затылком чувствует то,
Как сердцу милый скелет в своём чёрном пальто
Уходит по лестнице полупустого метро.

***

На сырой песок во дворе пролилась из тумана луна.
Поздние маргиналы пьют за любовь до дна.
полная луна наблюдает за мною

2016

Итоги года.



Нет смысла писать о том, какой был год. Я вообще думала, что хуже 2013 для меня ничего не может быть, но нет - открой ротик, летит самолётик.

Много чего было, и депрессия (настоящая, а не модная-молодёжная, с паникой по поводу смерти, болезни, рака, краба, омара, антидепрессантами и разговорами о том, не хочу ли я поговорить об этом), финансовые пропасти в Марианскую впадину, вес - исторический рекорд, смерти, кладбища, пропавшие без вести и всякое такое.

Но было и хорошее, чего там. Работа, новая кошка, семья. Книги, фильмы, шаурма "У Али"... и всякое такое.

Короче, я надеюсь, что до конца этого года мы доживём без потерь (включая меня, простывшую после корпоратива), а в следующем я хочу:

1. Заработать много-много денег.
2. Похудеть (да ладно, да?).
3. Сделать ремонт, чтобы жить в красивой квартире.
4. Начать писать то, что пора написать.
5. Перейти на идеальный, по моему мнению, образ жизни.
6. Привести в порядок зубки и сделать клыки.
7. Хорошо отметить 30-летие.
8. Возможно, сделать татуировку.

Это пока так, ориентировочно. Будем надеяться. И всех с наступающим - уже можно!